Анхар Кочнева, палестинка по матери и украинка по отцу, была известна всей Сирии своей поддержкой Башара Асада и сирийской армии. Российского гражданства у украинки Анхар не было, но сирийцев эти тонкости волновали мало. Она пропала 10 октября прошлого года. Через несколько дней в Сети появилось ее видеообращение, в котором она «признается», что работает на российские спецслужбы, а похитители требуют за ее освобождение 50 миллионов долларов. Через несколько месяцев сумма выкупа была снижена до 5 миллионов, а последний раз Анхар выходила на связь почти три месяца назад. Сразу после освобождения мы связались с ней по телефону.

«ЭТО ОБЫЧНЫЙ РАЗБОЙ, А НИКАКАЯ НЕ РЕВОЛЮЦИЯ»

- Анхар, давай по порядку. Как тебя похитили?

- Я была в Тартусе на мероприятии в доме культуры. Возвращалась в Дамаск с пересадкой в Хомсе. У меня при себе были вещи всякие, купальник… Они (похитители. – Авт.) потом, чтобы повысить мою стоимость, врали, что я якобы ехала чуть ли не с танковой колонной, что я военный переводчик, что не было такой битвы в Сирии, в которой я бы не участвовала в качестве переводчика. Дескать, я самый востребованный переводчик министерства обороны Сирии.

На самом деле я ехала в обычном желтом такси. Нас под Хомсом остановили вооруженные люди на автостраде, они были одеты в форму регулярной сирийской армии. Ну якобы для проверки документов. На нас наставили оружие. Водителя и еще одного пассажира запихали в багажник, а меня, слава богу, нет. И когда нас куда-то привезли, там были какие-то бандиты. Меня оттуда забрал другой бандит, который начальник всех этих бандитов был. Два с половиной дня я провела у него. Через два дня меня забрали в Кусейру.

Водителя измочалили абсолютно, мне потом говорили, что его убили. Это обычный разбой, а никакая не революция. Это разбой, это похищение людей с целью получения выкупа.

- Все эти 153 дня тебе угрожали смертью?

- Мне нет. Наоборот, говорили – не бойся, мы тебя выпустим. Но я понимала, где они находятся, знала, кто они и что они. Все узнали, что они воруют женщин, они продают женщин за деньги, они воюют с женщинами в конце концов. То есть я понимала, что либо за меня заплатят очень большие деньги – что было абсолютно невероятно и неправильно. Потому что, скажем, я сама лично не согласилась бы выкупить свою жизнь ценой денег, которые пойдут на покупку оружия и убийство других людей.

- Похитители вывешивали видео, где ты признаешься, что работаешь на российские спецслужбы. Как происходили эти съемки?

- Меня заставляли говорить, что я прибыла в Сирию по заданию российской разведки, что я тут главный переводчик министерства обороны. Заставляли угрозами. Я сначала отказалась, а они сказали – тогда будем бить. Я не знаю, на что эти люди рассчитывали. Что интересно – изначально первое требование было выпустить 10 заключенных. Они потом сами отказались. То есть могли сделать хорошее дело – отпустить меня и помочь людям выйти из тюрьмы. Но они отказались. Потом они сами попросили гуманитарную помощь в тот район, где находятся. В обмен на меня. Потом тоже передумали. То есть у них был шанс накормить голодных людей ценой моей свободы, но они решили мою жизнь поменять на деньги. Вот что это за люди.

«ПОТОМ – «КАРАУЛ УСТАЛ»

- Где ты была, где держали?

- Держали меня недалеко – где в Хомсе, помните, там факел горит.

- Нефтяной завод?

- Да. Вот между заводом и ливанской границей.

- В каких условиях тебя держали?

- Первые 40 дней было ничего.

- Подвал? Дом? Квартира?

- Дома, фазенды, дачки. Первые 40 дней было нормально, а потом как у матроса Железняка – «караул устал». Меня охранял человек с четырьмя классами образования, из которых два – это детский сад фактически. Ему плохо – он на меня орет, он в меня тазами железными кидал, оскорблял постоянно. А вот мой основной охранник отдавал свою еду, сидел голодный ради меня – то есть сначала было нормально. Но потом стало плохо. И все хуже, хуже и хуже…

Я жила в комнате с разбитым стеклом, в том числе в снег страшнейший, в моей комнате был иней. Представляешь, у меня больные почки, у меня больная дыхательная система, то есть я жила фактически на улице. Меня в последнее время стали запирать в туалет. Было время – на меня не выделялись деньги – собственно, тот бандит, который меня охранял, он меня и кормил. И когда у него не было денег, понятно, что я сидела голодная. Я их спрашивала: ребята, а сколько все это еще будет продолжаться? Он мне врал, что, мол, я тебя очень хочу отпустить, но все дороги перекрыты, а я тебя хочу отправить в Ливан, потому что тебя убьет армия, ты их не знаешь. В общем, короче говоря, я рванула, не зная практически территории.

ПРОШЛА ПЕШКОМ 15 КИЛОМЕТРОВ

- Как решилась на побег?

- Было понятно, что попытка одна, что если бы меня поймали, все было бы совсем плохо. Готовилась я несколько дней, думала, что кто-то мне поможет. Но тот человек, который должен был помочь, он не нашел, видимо, мой дом – мы с ним не встретились – и я все сделала сама. Просто вышла из дома, прошла мимо их блок-поста, который был в трех метрах от моей двери. Между мной и ими были железные ворота, где-то метр между нами был. Я прошла 15 километров примерно за час сорок.

- Быстро…

- При том, что я пять месяцев вообще не ходила, сидела. Я похудела килограммов на 30. У меня анемия страшнейшая. Я собиралась идти в другую сторону. Но меня дорога увела далеко – шла 15 километров по полям, по огородам. И в итоге я вышла на село, которое, собственно, было против бандитов. И они меня переправили на ту сторону – туда, где меня ждали уже люди, которые три месяца занимались моими поисками.

- 153 дня плена – что это было для тебя?

- Я даже написала в своем дневнике, что самое сложное было для меня не физическая какая-то несвобода, а несвобода моего мозга. То есть мозг был заперт в спичечный коробок. Я очень общительный человек, который любит получать какую-то информацию. А у меня полностью была ограничена информация, мне нечем было себя занять – и это было самое страшное, когда человек находится в вакууме полнейшем. Наверное, это было самое тяжелое.

- Какие дальнейшие у тебя планы?

- Отдохнуть немножко. Потом я, видимо, приеду в Москву. Мне по врачам надо походить, у меня ребенок там. А потом в Дамаск обратно.

 http://jourdom.ru/news/29880